Бизнес-ангел Михаил Соловьев
🕯️ ☀️ 🌱 Михаил Соловьев (+10.04.2017) ПОМЯНЕМ!
Первая наша встреча произошла в 1986 году, когда на комсомольском собрании главной геофизической обсерватории имени Воейкова секретарь комитета комсомола института Соловьёв после моего выступления спросил, указывая на меня, у опекавшего меня Жени Дорофеева:
- Это что ещё такое???!
- Это сюрприз! - засмеялся Дорофеев.
Тогда уже по всей стране бушевала "перестройка", но наше ГГО было относительно тихим местом, где оседали "выходящие в тираж" военные кадры из академии Можайского, ещё были военные заказы, и на этом островке советского времени не было заметно перемен. Поэтому горячее моё выступление с основным тезисом, что комсомольцем должно быть опасно, естественно, если это настоящий комсомолец, воспринималось, мягко говоря, неоднозначно.
Это было странное время. Одна Вера уходила, но ещё не ушла. Вторая Вера была где-то рядом, но ещё не вошла в жизнь так, как прежняя. В этом промежутке расплодились все возможные направления мистики и оккультизма. Я ещё пока тогда держался коммунистических убеждений, в которых был воспитан. Помню, как на какой-то не очень лестный пассаж по поводу Ленина я своему другу прямо сказал: "ещё одно слово - и в морду!" Он тогда с сожалением вздохнул: "ладно, ты всё поймёшь сам"
Через 3 года заболеет моя мама, врач скажет нам с отцом: "50 на 50, ребята... кто умеет - идите молиться"
И каким-то образом я окажусь в Никольском соборе перед образом святого Николая, и только впоследствии узнаю, что это был Николай. Но в начале моей научной карьеры до этого далеко, и пока мы с Мишей оказываемся в роли инициаторов создания политклуба при комитете комсомола института, и дальше пойдёт причудливое сочетание "перестроечной" деятельности и начало научной карьеры. Как это было радостно, и сколько было ожиданий - как и на физфаке, - приобщиться Великой мировой науке, сколько было чистых радостей и честолюбия и амбиций, и какая активная была параллельная жизнь без Бога... Казалось, что политика, в которую включились, казалось, почти все, это зона свободы, гласности и перемен. Мы ждали перемен и хотели делать их.
Всё это могло бы вывести нас с Мишей в большую политику, но Господь удержал обоих по-разному. Меня - через болезнь мамы, с которой мы год провели по больницам, и за это время всех активистов уже куда-то избрали, а я в больнице впервые прочитал Евангелие, и понял, что это очень серьёзно, а вся политика муть - и отказался от нее. Миша остался верен науке, и стыдил меня, когда я уходил в бизнес, но я всё-таки ушел, поскольку на лечение мамы требовались деньги, и у отца, который уже жил с новой семьёй, но и нас с мамой поддерживал, появился кооператив с основной работой по распиловке бюджета его госпредприятия, где можно было ещё получить заказ по линии ещё живой тогда "оборонки".
Что такое советская наука к этому времени я уже понял хорошо, она оказалась ничуть не более чистым делом, чем политика, хотя хорошие люди встречаются повсеместно, и в институте мне повезло с научным руководителем. Так что у Миши были основания меня стыдить изменой высокому признанию ученого. А я отвечал ему, что ухожу за свободой: бизнес - это свобода.
Встретились мы через много лет.
Миша к этому времени уже стал серьёзным руководителем лизинговой фирмы. А я уже стал верующим. И он обратился ко мне чтобы, как говорится, с моей помощью "проверить партнёра", поскольку партнёр попался очень уж специфический - он собирался поставлять оборудование для пекарни Тихвинского монастыря.
Я помню, как он мне аккуратно пытался объяснить, что именно он от меня хочет. Когда я понял, то совершенно неожиданно для себя ответил:
- Миша, это уже не бизнес. Это способ для тебя войти в контакт с Церковью
- ну я и собираюсь войти с ней в бизнес-контакт, - недоумевал Миша
- Миш, да ты пойми, Богу не нужны твои деньги, Ему нужен ты сам...
Я помню, как сам удивился, сказав эти слова, они как-то сразу пришли в голову, и я их сказал. Наступила пауза. И потом ещё о чём-то поговорили, не помню о чём. Но помню, что через какое-то время Миша оказался на исповеди у нас в храме.
Когда отошёл от аналоя, с удивлением мне сказал: "я такого не ожидал" оказывается отец Александр ему сказал, что он мало подготовился и надо ещё подумать и ещё раз прийти. Миша уже привык к тому что "больших людей" принимают по стандарту VIP-класса во всех аспектах, а тут оказался он двоечником, которому надо готовиться и пересдать...
Итоги пройденного порознь пути мы с ним подвели быстро:
- стыдно вспоминать, - сказал он
- да, стыдно вспоминать, - ответил я.
Ни жена, ни мама, ни приемный сын не поддерживали его на пути в Церковь, это он стал своего рода "локомотивом" для своей семьи. Сына от первого брака, правда, крестили у нас - но после смерти Миши он не стал поддерживать связь с приходом, в котором стал христианином, и остаётся только молиться о нем.
Миша остался в одиночестве среди своих близких, и как-то рассказывал как здорово поутру тайком подняться раньше всех, затеплить лампадку и начать молиться. Мне тогда выпало делиться с ним тем что удалось накопить за время церковного пути: книжки, фильмы, контакты. Делиться опытом не приходилось - он считал меня экстремистом, и перейти из офиса на завод для него было равносильно самоубийству. Он настойчиво искал какую-то форму христианского существования в том мире в котором уже хорошо обустроился.
Надо сказать что эти попытки христианство бизнес-формате пришлись как нельзя кстати в той фирме, где он работал, и которую тоже возглавлял православный предприниматель: там даже в офисе в коридоре висели иконы.
Эта фирма однако жила в реальном мире, где ценности совсем другие, и иконы в коридоре тут ничего не изменят.
Сначала пришлось уйти его верный помощницей Елене, а потом ему самому. Впоследствии он не раз сомневался насколько нужно было уходить, пытался найти другую работу, даже сделали мы с ним резюме для создавшихся тогда из экспериментальной биржи труда, которую я пробовал создать в приходе в виде блога с резюме нуждающихся в работе прихожан.
Когда мы разместили там Мишино резюме, многих смутила сумма, которую он запросил. Это было ещё один урок на тему несовершенства нашей общинной жизни, в которой по-прежнему по-советски "меньше знаешь - крепче спишь" Надо сказать, что последние 5 лет Миша провёл в безуспешных поисках новой работы. Вошёл в какой-то эфемер под громким названием "Союз бизнес-ангелов", вошёл в Союз православных предпринимателей, пытался как-то применять свои познания в менеджменте для оптимизации деятельности радио. Да, деятельность была, но было совершенно очевидно, что он в тупике. Нужно было что-то радикально менять а сил не было. И болезнью Бог вывел его из тупика, не по горизонтали, а по вертикали - прямо ко Господу.
К этому времени ещё один физик из однокурсников, ставший предпринимателем, Юра Иванов, уже финансировал сестриц милосердия, которых тогда мне было поручено возглавлять
Поставить меня на это искусительное место пришлось, видимо, за неимением лучшего - поскольку все лучшие откололись от братства св Анастасии Узорешительницы и организовали своё собственное Покровское сестричество. Это были действительно лучшие отборные кадры, на которых держалось очень много в храме.
Ситуация моя была, как у товарища Сухова в "Белом солнце пустыни". И только наличие постоянного финансирования от Юры хоть как-то стабилизировало женскую стихию.
Опыта нет, но желание работать есть, и благословение батюшки тоже - и сколько было "наломано дров" с собранными со всего города желающими - трудно представить. Но дыру мы закрыли - показали, что сестричество в братстве св Анастасии - по-прежнему есть.
Хотя, конечно, это было совершенно не то, что значило слово "сестричество" в начале бытия братства св Анастасии.
У нас не принято говорить о таких событиях, которые для меня тогда были эквивалентны по разрушениям в душе разводу родителей. Когда тебя спрашивают: "Ты идёшь с нами и остаёшься с ними?", - хороший сын не может это пережить без потери, трещины в душе. А я хотел быть тогда хорошим сыном в новой церковной семье, где разводов нет. Я помню, как тогда впервые рухнули для меня эти Надежды на Царство Небесное на земле - в одном, отдельно взятом приходе.
Потом им суждено было рушиться здесь и в других местах
ещё не раз и не два. Только где-то в конце этого процесса разрушения неофитских идеалов я прочитал в одной умной книге, что христианин идёт не от победы к победе, а от поражения к поражению. Видимо, мой приход - идёт так же.
И вот Миша с Юрой свой путь неофитов начали у нас в этой ситуации "общины после развода", но призывающая благодать первое время делает человека неуязвимым для всех этих переживаний, он просто глядит на все широко открытыми от счастья глазами, всему рад и за всё благодарит, прямо по словам апостола Павла.
Это сближало, и Юре с Мишей настолько удалось подружиться, что даже в Свирский монастырь они ездили вместе, разумеется по VIP-стандарту, но всё-таки в монастырь:) в паломничество.
На мои предложения пойти в какой-то более демократичной форме в крестный ход Миша не реагировал.
Впоследствии Миша стал крёстным у одного детей Юры. И очень высоко отзывался о своём новом друге, говорил, что Юрой можно идти в разведку. Так потихоньку внутри пост-перестроечного беспредельного бизнеса возникали маленькие островки человечности. Это было особенно контрастно на фоне драматических переживаний вне церковного сообщества. Другой наш однокурсник, который так и не дошёл до Церкви, пострадал за то что не уступил в жестокой войне за торговый порт: его сожгли это же вместе с семьёй погибли трое маленьких детей и его друг. На этом фоне Мише и Юре сильно повезло, их пути Господь плавно заворачивал в другую сторону. На сами пути от от этого легче не становились.
К тому же появилась именно тогда замечательная форма для такого внутрицерковного вип-сообщества, как Совет по развитию радио Град Петров, куда я пригласил всех своих бизнес-друзей. Особое внимание батюшки, особое закрытое собрание, и, естественно, богатые пожертвования от больших доходов... Мне кажется, что единственная неоспоримая польза от этого была в том, что помирились Миша с Игорем, которые до того долго были в ссоре, кто-то кого-то сильно "кинул", как это часто бывает между партнерами по бизнесу - но поскольку оба вошли в Совет, им пришлось помириться.
И ещё один момент был очень важным для меня и Миши - общение с Ольгой Суровегиной, - для нас обоих это был ангел из того мира, куда мы хотели войти, и не получалось. Спасибо радио Град Петров и низкий поклон Оле за эти наши встречи! Говорят, что образование - это то, что остаётся, когда всё выученное забыто. Вот примерно так же остались у нас в сердцах эти беседы. Прямое переливание Духа.
Материальная польза от Совета, конечно, была, именно тогда радио Град Петров сумело выйти в интернет: это было радикальное решение, выход из тупика с дрянной частотой, которую нам дали - поскольку без хорошей взятки хорошую частоту получить было невозможно, а взятки а отец Александр в принципе не даёт. И выход в Интернет обеспечил качественно новый уровень вещания и духовного влияния. Но для самих участников, думаю, этот Совет долгое время оставался островком прежней жизни внутри Церкви - и слова Павла насчёт того, что в Церкви нет ни иудея ни эллина, для этих людей были недействительны, они долго не растворялись в приходе, хотя я видел, как Миша пытается войти в него. И в меру своих сил помогал.
Воцерковление советских нуворишей, которые от денег ошалели, абсолютно серьёзно считают, что за деньги можно любую проблему решать, - отдельная большая трудная задача. Этим людям можно только посочувствовать. Искушение от них ничуть не меньше чем от красивой женщины. Вхожу в храм, вижу их, стоящих на молитве, и уже автоматически прикидываю: у кого из них можно сколько попросить и на что. Сейчас об этом стыдно вспоминать, ну как говорится из песни слова не выкинешь. Если вспоминать честно.
Помню я и такую форму
"благотворительности": слышал от батюшек, что кто-то нуждается, и не сомневаясь обращался к одному из воцерковляющихся бизнесменов, чаще всего это был Миша. На каком-то этапе я почувствовал, что что-то не так, и наши отношения с Мишей начинают меняться, задумался с угрызениями совести и прекратил "доить" богатых знакомых.
Были случаи, когда Миша очень помог духовно. У предпринимателя есть много поводов для депрессии, а иногда эта болезнь бывает фатально сочетаема с одержимостью: тёмная сила склоняют - закончишь жизнь побыстрее и не мучайся. Один из наших друзей попал в такую ловушку на далёком заграничном острове где надеялся развеяться, а "голоса", призывая к финишной прямой, звучали всё сильнее и сильнее. Мы тогда втроем договорились Сашей и Мишей звонить ему три раза в день. И впоследствии он вспоминал что каждый день у него было три Радости - это были три наших звонка по 10 минут.
Ещё один раз когда мы с ним оказались вместе в добром деле, в 2014 году, когда в нашем храме решила принять решение собирячка, которая хотела посмотреть как выглядит настоящая община. Я тогда её водил по домам прихожан, к знакомым батюшкам, и Миша на своей машине возил нас в Гатчину и Вырицу к святым местам.
Для Миши было открытием, что и в приходе деньги камень преткновения, когда в 2009 году шли "бои местного значения" между свечным и ревизионной комиссией, в которую я входил. Он тогда возил нас с Галиной, председателем ревкомиссии, на скит под Колтуши, где уже по привычке просили молиться за нас о. Серафима. Миша проникся к этому человеку уважением и даже начал прикидывать, как обеспечить ему снегоуборочную технику.
Надо сказать, что именно Миша и Юра регулярно давали деньги на миссионерские подарки для жителей Гореново, умирающей Смоленской деревушки, в которой когда-ты был мой прадед старостой, и в качестве покаяния я начал пытаться восстановить там молитвенную жизнь. Деньги для них были небольшие, но постоянство стоит дороже денег.
Так через много лет мы оказались с Мишей снова вместе в добром деле, совсем не похожие на себя при первом знакомстве. Когда говорят о покаянии, эти слова повисают без примеров, а мы были живым примером друг для друга. Нам было с чем сравнить. И было видно, как побеждает Господь в каждой из наших судеб.
Заболел Миша как-то неожиданно и поначалу казалось, что легко. Потом выяснилось, что фатально. Он даже грустно шутил, что даже рак лечить научились, а вот его болезнь так и не могут научиться.
Он понимал и принимал судьбу.
За ним ухаживала мама и за ними обоими - некрещёная и неверующая сестра мамы, прекрасный человек, у которого, я думаю, очень хорошо поучиться и верующим людям, как надо с любовью ухаживать за больными и немощными. На этом финальном этапе самым близким для него стал Саша Жуков, именно к Саше он обратился с последними просьбами в жизни.
Когда пришли к нам на поминки в приход знакомые Миши, я стал всё это рассказывать, и выяснилось, что никто из них ничего этого не знал.
Отец Александр говорил про его удивительное терпение и мужество в конце жизни. Я думаю, что надо говорить обо всей судьбе в целом, ведь этими нашими судьбами вымощена церковная дорога для вновь приходящих сейчас в храм св Анастасии, где уже мало кто помнит - кто такой Михаил Соловьёв. А я думаю, что помнить надо, даже тех, кого ты не видел. Они тоже пошли за Христом и вросли, как умели, в Его Тело, называемое Церковью, которое теперь - мы, ныне живущие здесь.
